За окном, как в чёрно-белом фото
Стелится над речкою туман,
Русского поймали патриота
Сионисты Хаим и Абрам.

Положили связанного в сани,
По лыжне, петляющей в дали,
На обряд еврейский обрезанья
Патриота тихо повезли.

Повезли сквозь зимний мерзлый морок,
Развивались пейсы по лицу,
Заставляли танцевать семь сорок,
Заставляли есть его мацу.

Но когда спустилась птицей ночка,
Осветив луной в Твери кресты,
Патриот отрезал хуй заточкой
И со смехом выбросил в кусты.

Он смеялся и смотрел упрямо
На березки и аллейки туй,
Никогда вам, подлые абрамы,
Не обрезать мой российский хуй!

Он был мизантропом и слыл интровертом.
Но в терминах сложных продвинутый мало,
Такое услышав в свой адрес, наверно,
Он мог непосредственно дать по ебалу.
.
Судьбы не приученный с детства бояться,
Со взглядом колючим, как острое жало.
И был непосредственен в плане реакций
На всю поебень, что его окружала
.
Он громко смеялся. И сетовал резко,
Моргая белесого цвета глазами.
Готовый любого поставить на место,
При этом не сильно следя за базаром.
.
Прожил непутево и умер без страха.
В минувшую пятницу в ходе распитий.
Кого-то послав, непосредственно, нахуй,
В Край Вечной Охоты отправился Витя.
.
Напрасно в полиции пункте опорном
Звонят телефоны в пустом кабинете.
Напрасно на небе, невнятные формой,
Толкаются тучи и солнышко светит.
.
Витюня лежит. С выраженьем утраты.
С заточкой, торчащей из правой бочени.
И небо прозрачное не виновато.
И цвет облаков не имеет значенья

НЕПОСРЕДСТВЕННО, ВИТЯ (реквием)...
.
По синему небу, покусаны стужей,
Ползут облака без особенной цели.
Сам факт их присутствия в тексте не нужен.
Скорей, для проформы. И в общем, и в целом.
.
Поскольку, друзья, согласитесь, нельзя же
Совсем обойтись без изящных прелюдий.
Стихи начинают с красот пейзажа...
Иначе, не стих, а гавно это будет.
.
Хотя, посудите, какие красоты
В районе Капотни могли отыскаться,
Где выросла кучка безликих высоток
На месте Люблинских полей аэраций?
.
Но в данной локации нету изъяна,
Поскольку цепочка сюжетных событий
Случилась в Героя местах гнездованья.
И звали его, непосредственно, Витя
.
Он был на московской окраине сделан
Из мяса с костями и водки паленой.
Обычное, средней говнистости тело.
Под стать обитания микрорайону.
.